| Элита |
| Статьи - Правдизмы | ||||
| Автор: Александр Петрич | ||||
| 31.08.2009 12:17 | ||||
| Хиты: 1537 | ||||
| Комментариев: 0 | ||||
|
Венский бал в Киеве… Шикарные мужчины и женщины, одетые в изделия ведущих модельеров мира, вальсируют по блестящему паркету в окружении столь же блестящей публики. Блестящей в прямом смысле слова: открытые части тела унизаны драгоценностями, золото и бриллианты отражают свет ярких люстр на немного сумрачный потолок помпезного зала. Все это действо снимается ведущими телекомпаниями страны и показывает темному народу чего можно добиться ударным трудом. Только труд этот далеко не на заводе, фабрике или шахте. Это труд особенный: синтез жадности и безнравственности, цинизма и беспощадности.
Когда классик изрек, что все крупные состояния мира нажиты бесчестным путем, он не мог и представить, что наступит время, когда будут легализированы состояния, нажитые преступным путем. Путем циничного ограбления народа, присвоения государственной и народной собственности, криминальных войн и разборок, подчинения законодательной, исполнительной и судебной власти интересам криминального сообщества, которое, удовлетворив свои материальные запросы, пролезло во власть и стало громко называть себя элитой. И все это под лозунги о правовом государстве, борьбе с коррупцией и об усилении демократизации страны. Так стоял и думал, разглядывая сверкающий бомонд, Семен Танчук, владелец заводов, магазинов и агрофирм, крупный, атлетически сложенный моложавый мужчина во фраке. Он заметно выделялся из сверкающей толпы не танцующих, благодаря своему росту и спутнице – длинноногой блондинке с модельной внешностью, которая была, скорее всего, из эскорта и не имела с ним ни малейших родственных связей. Семен разглядывал присутствующих с улыбкой: уж он-то знал всю подноготную каждого. Конечно, он и сам был не подарок, но состояние свое нажил, можно сказать, в бою. Бывший майор спецназа ГРУ МО, он в начале 90-х был сокращен из армии, ввиду ликвидации этого армейского направления, которое задумывалось как противодействие угрозе применения ракет средней дальности с ядерными боеголовками странами НАТО. Разведчики должны были действовать на территории противника, уничтожая как сами ракеты, так и передавая их координаты для нанесения ядерного удара. А так, как Украина в то время отказалась от статуса ядерной державы и получила гарантии защиты от России и стран НАТО, то бездумное руководство решило, что такое направление было не нужно стране, и оно было ликвидировано, а люди выброшены на улицу. Хотя, видимости ради, была запущена программа переобучения бывших военных на гражданские специальности. Но что это за предложение для боевого офицера, знающего все секреты разведслужбы, владеющего множественным спектром военных специальностей от подрывника до переводчика, стреляющего без промаха на звук в полной темноте и способного скупыми движениями сделать калеками с десяток нападающих – что это за предложение стать бухгалтером? Естественно, Семен пошел в свободное плавание и нашел себе работу в охране коммерческого банка. Через два года, благодаря своим талантам, он стал начальником охраны и довольно влиятельным человеком. Отбивая наезды криминальных авторитетов и их попытки поставить под контроль эту банковскую структуру, он со своими ребятами, которые также были из числа уволенных из армии и спецслужб, перебили изрядное количество бандитов, устраивая это дело таким образом, что к ним со стороны правоохранительных органов не было никаких претензий. А время было необычное, особое. Надо сказать, что во всех структурах власти была такая анархия, что все тянули все, что плохо лежит, а если что-то лежит хорошо, то это нужно переложить, чтобы лежало плохо. Поэтому, от верхов до низов страна была похожа на большой муравейник, где все что-то куда-то тащили. В результате ничейное при социализме имущество приобрело своих конкретных хозяев. Сколько при этом полегло народу – не сосчитать, потому что статистике не поддается. Когда закончился “Большой передел” (а передел, в сущности, не заканчивался никогда), наступило время как-то узаконить эту собственность и застраховать от возможных реквизиций. Срочно было состряпано законодательство и вот уже страна имеет крупных собственников из числа директоров заводов, бывших партийных и комсомольских руководителей, а также криминальных авторитетов. Вот такая разномастная компания. Вторая категория была наиболее презираема первой и третьей, но, благодаря вовремя пущенным в дело партийным и комсомольским счетам, которые рядовые коммунисты и комсомольцы ретиво собирали в качестве взносов, именно эта прослойка стала первой политической бизнес-элитой. Она смекнула, что бизнес в нашей стране не может не обладать еще и властью, поэтому и родила множество партий, которые, прикрываясь конъюктурными лозунгами, обеспечивали себе спокойное будущее, создавая себе выгодную законодательную базу. Народу была брошена подачка в виде приватизационных сертификатов, разрекламированных как панацея от бедности. Народ бросился вкладывать эти бумажки в предприятия, перечень которых с барской руки был отдан на растерзание новоявленным акционерам. Государство при этом поимело нехилые средства за регистрацию приватизационных сертификатов, а народ в очередной раз кинули, ибо дивидендов мало кто дождался. Следующим этапом становления стала необходимость общественного признания права на собственность именно этими людьми. А так как почти все уже были во власти, то информационное влияние на общество дало свои плоды, и оно формально признало это право, правда, сцепив зубы и матерясь вдогонку от бессилия что-либо сделать. И вот уже никого не удивляют шикарные “Мерседесы”, “Бентли”, “Майбахи” и прочие жемчужины представительского автопрома. Политики и бизнесмены красуются с женами в дорогущих одежках от ведущих модельеров мира, как бы невзначай демонстрируют платиновые часы с бриллиантами, стоимостью сотни тысяч евро, такие же мобильные телефоны. Жены и бизнес-вумэн показывают сумочки из крокодиловой кожи от «Versace”, “Kors”, “Prada”, “Dior”, кокетливо при этом замечая, что, мол, носят у себя на руке целый “джип”. Да, во время предвыборных кампаний кто-то из этих людей демонстрирует благотворительность и демонстрирует ее всей стране посредством своих масс-медиа. Они приобрели свои телеканалы и газеты, а значит, приобрели власть над сознанием граждан и, значит, способны провести в умы любую, даже абсурдную идею. Провести во власть любого нужного им человека, а неугодного убрать. Убрать, как из жизни вообще, нацепив ему клеймо самоубийцы, или “случайно” убив на охоте, или же оклеветав, уберут его как общественного деятеля. И уже никому не страшно за настоящее, всем страшно за будущее. Семен вспомнил, как много раз он с командой предупреждал покушения на главу банка: то взрывное устройство найдут в машине, то снайпера обнаружат, то машину подозрительную с взрывчаткой вычислят, а то и нападение отобьют. Он часто задумывался: - А ради чего? Ради чего весь этот риск? Что это за цена, которую приходится платить за богатство, за власть, за вседозволенность? Жизнь, страх и бессонные ночи. Чудом они уберегли своего шефа от всех посягательств на его жизнь и безопасность его семьи, за что и был Семен вознагражден акциями ликвидных предприятий. Даже в этой среде есть люди благодарные, особенно, если дело касается жизни. Чаще всего, своих защитников и спасителей убирают, чтобы не быть должными. Так Семен и стал собственником и бизнесменом. И тут он понял эту волшебную страсть обладания собственностью и желания ее приумножить. И пошли в ход все дозволенные и недозволенные средства. В итоге через год Семен ушел с должности начальника охраны и поднялся до уровня своего шефа, оставив вместо себя достойную замену. Теперь они с бывшим шефом дружили на равных и сотрудничали в бизнес-проектах. “Все же не так, как некоторые, - думал Семен,- что допускают убийство своего шефа, а потом захватывают его бизнес”. Семен засмотрелся на блики от драгоценностей. “Лучшие друзья девушек – это бриллианты” – вспомнил он слова популярной песни, но вдруг голова закружилась, и потолок немного завертелся. Когда он, наконец, остановился, Семен опустил взгляд и ошарашено открыл рот: пары по-прежнему кружились, публика стояла, но это были совершенно другие пары и другая публика. Они также были в золоте и бриллиантах, но одеты были по моде XIX века. Играл симфонический оркестр, военные в парадных мундирах, сверкая орденами, галантно поддерживали дам и рассыпались в любезностях. Вдруг музыка стихла, затем нестройно оборвалась, и раздался громкий голос: - Господа! Важное сообщение! Господа, прошу тишины! Говоривший, седой взволнованный генерал, подождал, пока утихнет говор, и объявил: - Господа! Сегодня утром француз напал на Россию! С огромными силами он форсировал Неман и идет вглубь страны. Государь объявил всеобщую мобилизацию. Приказываю офицерам прибыть в свои полки незамедлительно. Старшим офицерам собраться у меня через полчаса для получения указаний. Раздались возгласы: - Отстоим Русь-матушку! - Будет француз бит! - Господа, господа, - воскликнула пожилая дама, - прошу собрать средства для обороны Отечества, - и, сняв драгоценные колье, серьги, кольца и браслеты, положила их на стол. Воодушевленные примером дамы, присутствующие начали снимать с себя драгоценности и складывать на стол. Через пять минут на столе уже высилась внушительная горка разнообразных ювелирных изделий. “Вот кто-то прихватит все это и в карман”, подумал Семен. - А Вы? – очаровательная девушка в бальном платье с блестками и с подносом в руках, на котором горсткой лежали драгоценности, стояла перед Семеном. Он смутился, пошарил по карманам, но кроме карточек и сигарет, ничего не нашел. Были еще часы стоимостью 120 тысяч евро, но Семен подумал, что западло отдавать такую дорогую вещь и непонятно кому. Хотя девушка его заинтересовала. Она еще ждала, надеясь, но постепенно ее лицо приобретало брезгливое выражение и она, вспыхнув, отошла, презрительно оглянувшись. Семен засуетился, хотел было догнать девушку и объясниться, но вдруг на глаза нашел какой-то туман и он очнулся уже в другой реальности. - Сеня, что с тобой? – спутница дергала его за рукав, - Ты чего застыл? - Да нет, ничего… Семен пытался взять себя в руки и понять происшедшее, - Ты иди, погуляй, а я тут… Мне поговорить надо… Он прошел из зала в коридор и двинулся по нему в задумчивости. Коридор поворачивал налево и, завернув за угол, Семен почти вплотную столкнулся с высоким бородатым мужчиной в пенсне, который, извинившись, обогнул Семена и пошел в направлении зала. “Снова началось”, - подумал Семен тоскливо. Он развернулся и пошел вслед за мужчиной. Тот неторопливо прогуливался по коридору рядом с почтительно согнувшимся в его сторону субъектом. - Это кто? – спросил Семен у проходящего мимо седовласого господина, указывая пальцем на бородатого. - Это, любезный, Павел Павлович Демидов, городской голова Киева, - несколько недовольно произнес седовласый, возмущенный бестактным обращением. - Ага! – сказал Семен и подошел ближе к Демидову, пытаясь услышать разговор. - Почему до сих пор не начато строительство общежития для студентов университета? – возмущенно вопрошал Демидов у субъекта. Тот, вобрав голову в плечи, пытался что-то объяснять: - Павел Павлович, всему виной сопротивление киевских квартировладельцев. Они влияют на городские власти с целью недопущения этого строительства, так как лишатся доходов от сдачи квартир. - Но, помилуйте, эти 70 тысяч – мои личные деньги, и я вправе пожертвовать их куда угодно и кому угодно. Меня очень беспокоит то, что студенты университета, вместо прилежной учебы, вынуждены ночами подрабатывать, разгружая баржи, чтобы оплатить квартиры, которые им приходится снимать. - Все общество города восхищено вашей добротой и тем вкладом в социальную жизнь города, который вы осуществляете так часто. Но это вызывает и некоторое удивление у общества, ибо в бескорыстие сейчас мало кто верит. - Поверьте, мой друг, я не из-за корысти жертвую на город. Я люблю его всем сердцем и людей, живущих в нем. И, имея хоть малую возможность, буду вкладывать свои средства при каждом необходимом случае. “Вот придурок”, - подумал Семен, - это ж такое место прибыльное, а он, идиот, свои деньги раздает”. Он пока не понимал, что происходит, но происходящее уже начинало его беспокоить. То ли он уже с ума сходит, то ли наваждение какое-то… Его снова будто бы развернуло и он оказался все в том же коридоре, но лицом к лицу с Черновецким, который вальяжно плыл с отсутствующим взглядом в сопровождении “молодой команды” – одетой с иголочки, наглой и самоуверенной. Семена передернуло, как бы он встретил ночью лешего. Он осмотрелся вокруг и внезапно ощутил такую тоску, что хоть вешайся. “Зачем все это, какой смысл – долбила голову мысль,- Все эти балы, гуляния, пир во время чумы.” Он вспомнил мать, которой стыдился, простую сельскую доярку. Она не приезжала к нему уже лет восемь, а когда приезжала последний раз, то Семен не знал, куда ее спрятать от своих элитарных гостей. Он пытался ее переделать, но мать сказала ему, что все это не по ней и переделываться она не будет. И еще добавила, что сын становится чужим… Посоветовала почитать “Евангелие”. Семен потер грудь в области сердца, которое вдруг отозвалось сдавленной болью. Он присел на кресло, стоящее в коридоре, откинул голову и закрыл глаза. Не успел опомниться, как его снова завертело, и он оказался стоящим в огромной больничной палате и одетым в белый халат. Вокруг него стояли десятки коек, на которых лежали небритые, перевязанные в нескольких местах, раненые люди. За ними ухаживали молоденькие, почти девочки, сестры милосердия. Их было три. Они, то перевязывали раны, шепча: - Потерпи, милый, - то поили с ложечки водой, то что-то рассказывали, улыбаясь. И, хотя в палате стояла атмосфера боли и страдания, в воздухе витал смрад от гноящихся ран и слышались звуки скрежета зубов, плача, а то и матерной ругани в забытьи – эти девушки смягчали эту атмосферу, привносили в эту область боли и горя светлую нить радости и восторга. - Слышь, дохтур, - обратился к Семену пожилой раненый со стоящей рядом койки, - водички дай испить, мочи нету, - подмигнул он. Семен поискал глазами кружку, налил из графина воды и подал раненому. - Дай тебе Бог здоровья, - раненый дрожащими руками взял кружку и поднес ко рту. Вдруг женский голос ласково произнес: - Иван Степанович, прекратите, вам же нельзя! Потерпите немножко… - девушка забрала кружку и, мокнув в воду марлю, смочила губы раненому. - А вы тоже хороши, знаете, что нельзя жидкости и даете! – укоризненно обратилась девушка к Семену. Тот заворожено смотрел на нее и не мог избавиться от чувства, что видел эту картину когда-то давно, в церкви на иконе Божьей Матери – столько доброты, смирения и участия излучало лицо девушки, прекрасное и строгое одновременно. - Видал? – обратился раненый к Семену, - царские дочери, а какие милостивые, как ангелы. Всем помогают, на ноги самых тяжелых ставят. Святые, ей богу, святые! Раненый солдат перекрестился и прошептав: - Спаси, Господи! – закрыл глаза. Семен очнулся в кресле. Голова дико болела. Он осмотрелся вокруг и вздрогнул. По сравнению с тем видением, которое его только что посетило, окружающее казалось верхом дьявольского кощунства. Эта роскошь, блеск, хохот, вычурность – а за душой ни капли человечности, все напускное. Эти правила высшего света, кто их придумал? Это же правила низшей тьмы. И как далеко им до света, как далеко! Семен вспомнил службу, Афганистан. Вот где было настоящее. Высшая степень воинского братства, самоотдача и самопожертвование. Вот только предало их государство ради этих законов тьмы. - Сеня! Ну, иди же ко мне, пупсик! – спутница прижалась к нему всем телом и, игриво заглядывая в глаза, продолжила, - Поехали домой, мне скучно… Ты же меня развеселишь? Да, пупсик? - Да пошла ты!! Дура! – Семен оттолкнул девицу и бросился к лестнице, расталкивая опешивших от неожиданности гостей. Выбежав из здания оперного театра, пошел к стоянке, но остановился и прислонился к холодной стене театра. Ему вспомнился образ сестры милосердия из видения. Кто это был – Ольга, Татьяна или Мария? Анастасия была еще мала во время Первой мировой. Семен знал, что царя Николая и его семью тайно расстреляли большевики в Екатеринбурге в июле 1918 года. - Сволочи, сволочи…!! – Семен бил кулаком по стене. Затем опустился на корточки и уткнулся головой в ладони. Образы из видений проникали в сознание и перестраивали ход мыслей. Семен понимал, что все должно быть не так, что миссия его, как человека находящегося в авангарде общества, состоит не в том, чтобы это общество опускать на дно нищеты и безысходности. А в том, чтобы всеми средствами и силами способствовать развитию этого общества, быть для них примером, а не посмешищем и объектом ненависти. Он вдруг четко осознал, что, так называемое дворянское сословие, так беспощадно оболганное в советское время, было настоящим хранителем государства и народа. А так, как в результате революции оно было или уничтожено, или изгнано за пределы России, то, видно, наказанием Божьим для народа стало формирование новой элиты – убийц, казнокрадов и лгунов. Мол, не хотели Моих, получаете, кого хотели. И развернулись Сталины и Ежовы, Кагановичи и Берия, Хрущевы и Горбачевы. Брежнев был самым безобидным, но при его правлении созрела именно эта прослойка партийной элиты, которая сдала великую страну и предала надежды миллионов людей на счастливую и обеспеченную жизнь. Зато они в шоколаде… Семен приподнялся и пошел к машине. Водитель не ожидал его так рано и дремал, откинувшись в кресле. Семен открыл дверь, спугнув водителя и сел на переднее сиденье. - Поехали, Андрюша, - тихо сказал он. - Куда, Семен Петрович? - В село, - и он сказал название. “Мерседес”-600 мягко выехал со стоянки и направился в сторону бульвара Шевченко. Через десять минут он уже мчался по житомирской трассе. *** Мощные фары сварочным огнем освещали сельскую улицу, на которой не было ни души. Семен нашел знакомую калитку, приказал остановиться и вышел из машины. Не обращая внимания на лай собаки, вошел во двор и, дойдя до дома, постучал в окошко веранды. - Кто там? – послышался родной голос. - Это я, мама… - Сеня?! Что-то случилось? - Да ничего особенного, - Семен вошел, пригнувшись в дом и, обняв мать, тихо сказал: - Ты прости меня, мама… - Сынок, за что? – мать посмотрела удивленно ему в глаза. - За все… Помнишь, ты говорила: - Почитай “Евангелие”? - Помню, а что? - Что ты имела в виду? - А, сейчас… - мать вышла в другую комнату, принесла небольшую книжку и подала Семену. Тот машинально открыл ее на первой попавшейся странице и прочитал про себя несколько строк: - ”Юноша говорит Ему: всё это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне? Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною. Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение.” Александр Петрич, специально для "Руськой правды"
|
||||
 |
 |
 |
Еще...
Максимальный размер комментария - 15000 знаков.